В украинском плену находятся российские военные, которых на родине считают погибшими. Родственники даже успели похоронить «их останки» в закрытых гробах. Минобороны России при этом не предоставило экспертизы ДНК, фактически запретив вскрывать цинковые гробы. И такие истории не единичны, рассказывают «Важные истории».
«Захоронен с воинскими почестями»
«Был обмен 37 на 37. И среди них был мой сын. Украинцы забрали (с места крушения вертолета) его голову — она уцелела в пожаре благодаря каске, — со слезами вспоминает отец погибшего. — Сын своему слову остался верен: в плен они смогли „захватить“ только его останки». Весной 2023 года отец старшего лейтенанта Олега Фарниева дал такое интервью пропагандистскому телеканалу Russia Today. По данным Минобороны России, вертолет с его сыном, штурманом, был сбит во время боевого вылета в апреле 2022 года. После этого Фарниев несколько месяцев числился пропавшим без вести.
Фарниев-старший сам искал сына, ездил на оккупированные российской армией территории Украины. «Несколько раз ему сообщали, что найдены останки, предположительно, его сына, однако экспертизы ДНК каждый раз это опровергали», — говорится в материале RT. Наконец, в августе 2022 года Минобороны передало родственникам останки, посмертно наградив штурмана Фарниева орденом Мужества. Он был похоронен в родной Осетии.
А в феврале 2024 года Олег Фарниев оказался в опубликованном списке военнопленных (под номером 166). Как стало известно «Важным историям», его супруга сразу же обратилась за разъяснениями в Минобороны. Она утверждала, что никто из членов его семьи не видел останков Фарниева: гроб вскрывать запретили, а результаты экспертизы ДНК родственникам не показали. Спустя два месяца вместо объяснений и экспертизы жена военнослужащего получила сухой ответ от Минобороны: «Согласно данным учета Фарниев Олег Олегович захоронен с воинскими почестями. Военнослужащий с достоинством и честью выполнил свой воинский долг, внес весомый вклад в приближение победы над украинскими националистами» (пунктуация сохранена).
Ошибки случаются всюду. Но, как выяснили «Важные истории», для российской армии случай Фарниева далеко не единичный.
«Если не он — деньги придется вернуть»
В марте 2024 года в списках пленных «Важные истории» обнаружили 64 российских военнослужащих, которых в России уже успели похоронить. Реальная цифра таких похороненных при жизни может быть выше.
Дополнительно стало известно еще как минимум о шести случаях, когда родственники российских военных нашли своих близких в списках или на фото и видео с военнопленными. Хотя их останки — без экспертизы ДНК и с запретом на вскрытие гроба — были захоронены в России.
«Это не моя разовая ситуация. Я знаю истории девочек, с которыми общаюсь и с которыми мы проходим один путь», — рассказала «Важным историям» жена российского военнослужащего на условиях анонимности. Ольге (имя изменено) 37 лет, у нее четверо детей. Ее супруг добровольно, не из мест лишения свободы, ушел воевать в составе ЧВК Вагнера в начале мая 2023 года — в разгар бахмутской мясорубки. Он предупредил, что может быть не на связи. Через месяц Ольге сообщили, что ее муж погиб буквально на следующий день после того, как попал на передовую.
Подробностей не сообщили, сказали лишь, что нашли обгоревшие останки рядом с его жетоном и автоматом: «Уверяли, что там не может быть ошибки. Прислали закрытый цинковый гроб, который не то чтобы запретили, но не рекомендовали вскрывать: „Как вы потом будете с этим жить“? Я говорю: „А то, что у меня мужа нет? Тоже на всю жизнь отпечаток“. — „Ну, там будет окошко, и вы сможете посмотреть“».
Окошка в цинковом гробу в итоге не оказалось, и результатов экспертизы ДНК Ольга так и не получила. Тогда у женщины, по ее словам, закрались первые сомнения. Она смогла найти больше 10 бойцов, которые подтвердили ей, что видели ее мужа живым как минимум до июля. А осенью 2023 года Ольга увидела супруга на видео пленения солдат: «У меня мурашки были по всему телу. Честно. Руки задрожали. Я снова жить начала. Потому что после известия о том, что муж погиб, — не описать, что мы [с детьми] прожили». Сейчас Ольга пытается добиться эксгумации захороненных останков, чтобы провести ДНК-экспертизу. «Потому что я уверена, что там в гробу точно не мой муж», — говорит женщина. Она написала обращение в Минобороны, но пока не получила ответа.
Позже Ольга узнала, что в ЧВК Вагнера муж никогда не числился погибшим, а только пропавшим без вести. «Мне сказали, что тех, кто пропал без вести, „закрывали“ [оформляли] как погибших. Чтобы компания могла выполнить свои [денежные] обязательства перед семьями [и закрыть вопрос], — объясняет Ольга. — Понятное дело, что без вести пропавших никто искать не будет. Нет человека — ну и нет. Там такой конвейер, за всем не уследишь».
Провести самостоятельно эксгумацию тела Ольга не может, так как против этого выступают родители ее супруга. «Кто-то не хочет тревожить [покойника] по моральным причинам. А кто-то просто из-за выгоды. Если окажется, что это не он, деньги [за гибель] придется вернуть», — рассуждает женщина.
Ольга предполагает, что муж может бояться по каким-то причинам раскрыть свое имя в плену, либо просто не может этого сделать по состоянию здоровья. А если он так и будет числиться погибшим, его не внесут в списки военнопленных, опасается женщина.
Скрывать свою личность обычному рядовому, не разведчику или офицеру спецслужб, нет никакого практического смысла, рассказал «Важным историям» юрист по военным делам. «Если он уже попал в плен живым, хуже его положение вряд ли станет, если он не разыскивается за совершение жестоких военных преступлений», — считает эксперт. В Женевской конвенции об обращении с военнопленными указано, что солдат, если ему не мешает физическое или психическое состояние, обязан сказать в плену свои личные данные при допросе. «В случае если военнопленный сознательно нарушит это правило, ему может угрожать ограничение преимуществ, предоставляемых военнопленным его звания или положения», — говорится в конвенции.
«Пока нет обмена — ценности не представляет»
Практика закрытых гробов с останками военнослужащих была в советской, потом российской армии еще во времена Афганской и чеченских войн, объясняет юрист по военным делам. Однако Минобороны не может запретить вскрыть гроб, подчеркивает эксперт. Согласно последнему приказу министра обороны о захоронении военнослужащих, «в случае, когда гроб вскрывать нецелесообразно, в головной части крышки цинкового гроба делается окно размером 15×15 см, которое герметично закрывается органическим стеклом, и на крышке цинкового гроба делается предупредительная надпись: „Вскрытию не подлежит“, о чем инструктируют лица, назначенные для сопровождения гроба». Помимо окна, по возможности должна быть сделана фотография умершего.
Однако, если родственники все-таки не решились вскрыть гроб до захоронения, провести эксгумацию тела самостоятельно не получится. В теории могут возбудить дело либо по статье о надругательстве над телами умерших и местами их захоронения (ст. 244 УК РФ), либо за уничтожение либо повреждение воинских захоронений (ст. 243.4 УК), объясняет юрист.
Согласно Женевской конвенции, у военнопленных есть право связаться со своей семьей. Кроме того, украинцам выгоднее подтвердить факт, что человек находится в плену, отмечает эксперт. «Пока его никто не потребует на обмен, он не представляет ни для кого особой ценности, только бюджетные деньги тратятся на его содержание в плену, — объясняет юрист. — Украинских пленных меньше, чем российских, и для них каждый на счету».
Как отмечает эксперт, родственники российских военных могут обратиться в Военную службу правопорядка Вооруженных сил Украины и запросить подтверждение, что конкретный человек действительно находится в плену. А с полученным подтверждением уже идти в российское Минобороны и добиваться признания человека военнопленным. После этого можно добиваться его включения в списки на обмен.